+7 (913) 305-0-000

Вы здесь

Заповедник — полвека назад. Зима в Чодро (VI часть)

Вот и лето прошло… И осень тоже… Наступила зима, а забот не убавилось. Надо было обихаживать хозяйство наше небольшое. Когда наступили морозы, а Чулышман замёрз (не весь, конечно), мы стали готовить лес на строительство нового дома. Возили брёвна с левого берега, где был хороший сосняк. Часть распустили на доски продольной маховой пилой на специально построенных огромных козлах. Как жалко, что не сохранился снимок этого устройства. Коней у нас в Чодро было восемь голов. Так как зимой поездок верхом было меньше, чем летом, то половину нашего «поголовья» мы отгоняли за десять километров в долину Шавлы. Там хорошие покосы, и летом в урочище Каирмесс ставили порядочно сена. Однако привезти его оттуда ни летом, ни зимой возможности не было. Вот мы и гоняли туда коней на прокормление. Двое лесников посменно там дежурили с ними. Однажды даже волки к нашим лошадкам подбирались!

Надо было ездить и в Улаган за зарплатой и продуктами примерно раз в месяц. Помогали и колхозникам овечек кормить. Вторая половина зимы выдалась многоснежная, а сена у пастухов было мало. Вот и пришлось подкармливать овечек пихтовой хвоей. Много её тогда нарубили.

Ну, ещё всякие другие заботы вроде поохотиться и порыбачить. С охраной границ было проще — зимой в заповедник просто не было возможности попасть. Примерно вот так и текла наша жизнь.

В Чодро гости приехали. Районное начальство. Первый слева — председатель балыктыюльского колхоза-миллионера Арсентий Васильевич Санаа. Санаа по-алтайски значит мысль, ум. Как с такой фамилией не стать руководителем такого колхоза!

Бригадир того же колхоза Кирилл Тадышев. Хотел подарить мне красавца иноходца игреневой масти, рыжий с белой гривой и хвостом. Какой был красавец!


Морозище, а овечкам хоть бы что!


Сено коням везут.

Юра Бедарев высматривает хариусов подо льдом. Немного всё же поймали!


Шавла зимой на замерзает даже в очень сильные морозы.


Мы отправились обследовать маральи зимние стоянки в Шавле.


В гольцах. Мороз тогда был за -30°C, а ветер — с лыжни сносило.


Возвращаемся. Это Юра Бедарев. Вот был лыжный экстремал! Не хуже нынешних.

И такое бывало! Это я не устоял на лыжне и зарылся. Склон на заднем плане весь истоптан маралами. При создании «третьего» заповедника в 1968 году эта территория была отдана колхозу. Теперь там овечки да козы. Да ещё и маралов, вероятно, бьют!


В Улаган за продуктами. Отдыхаем после длинного подъёма из Чодро.


Это уже улаганская сторона. Вдали уже видна вершина Большого Улагана.


На подходах к Улагану. Где-то недалеко от Пазырыкских курганов.


Обратно с грузом. Мороз в то утро был тоже силён.

Заснеженная протока Чулышмана. Горностай тащил какую-то добычу.


Заяц-беляк проскакал по глубокому снегу.


Зайцы-беляки натоптали тропу, по которой можно было ходить, почти не проваливаясь.


Местный житель, абориген Гришка Андадиков. Очень весёлый мальчик.


Это Аргут. Лучшей собаки у меня потом не было!

Вид из моего окна. Летним вечером от этой скалы веяло теплом, так она раскалялась за солнечный день! А зимой от него тянуло морозом. Вторых рам не было.

 

А в марте меня отозвали в Яйлю. Снова я стал научным сотрудником, и начался последний год жизни «второго» заповедника. Однако мы ещё об этом не знали, и ничто этого не предвещало…

 

Дмитрий Житенёв